Необходимость запрета близкородственных браков в Южной Осетии связана не с традицией, а с особенностями действующего законодательства и попыткой учесть национальную специфику. Такое объяснение приводит Батраз Сидамон.
Он обращает внимание на отсутствие официальных разъяснений со стороны властей.
«Чем обусловлена такая необходимость запрещать браки между лицами, имеющими родство, в Южной Осетии, не поясняется. В осетинской традиции нет обычая заключения брака ни с дальними, ни с близкими родственниками, ни по материнской, ни тем более по отцовской стороне», — отмечает Сидамон.
По его словам, без понимания контекста инициатива действительно может выглядеть избыточной, поскольку подобные браки в Осетии и так не практикуются.
Однако ключевая причина, по его оценке, лежит в сфере законотворчества.
«Дело в том, что глава Минтруда Олег Гаглоев — один из немногих во власти Южной Осетии противников механического переписывания местными законодателями законов РФ без учёта местной специфики. Напомню, уже много лет эта порочная практика выдается за процесс „интеграции“ России и Южной Осетии», — подчёркивает он.
Сидамон указывает, что при работе над новым Семейным кодексом южноосетинские специалисты столкнулись с различиями в нормах.
«Работая над проектом нового Семейного кодекса, Гаглоев и его специалисты обратили внимание на то, что в России нет запрета на брак между двоюродными братом и сестрой. В статье 14 Семейного кодекса РФ прямо запрещены браки только между близкими родственниками по прямой линии, а также между полнородными и неполнородными братьями и сёстрами, усыновителями и усыновлёнными», — говорится в объяснении.
Именно это различие и стало основанием для инициативы.
«Решив, что такая возможность даже на глубоко теоретическом уровне Осетию не устроит, было решено исправить эту недоработку коллег из России», — отмечает Сидамон.
При этом сам закон пока не принят.
«Однако нынешний Минюст Южной Осетии пока затягивает принятие нового кодекса», — добавляет он.
Таким образом, инициатива рассматривается как попытка закрепить на уровне закона нормы, которые и без того существуют в осетинской традиции, но отсутствуют в российской правовой модели.