Бывший глава Дагестана, Чрезвычайный и Полномочный Посол России, экс-министр по национальной политике, доктор философских наук Рамазан Абдулатипов дал большое интервью изданию «Основа» и каналу «Rajdian».
О советском опыте работы с народами, кризисе национальных культур, исчезновении языков, феномене кавказской цивилизации, отношениях Дагестана и Осетии, межрелигиозном диалоге и будущем народов Кавказа политика расспрашивали автор канала «Рӕйдиан» Алик Пухати и главный редактор издания «Основа» Вадим Тохсыров. Встречу помог организовать первый заместитель министра по национальной политике и внешним связям РСО-Алания Пётр Павлов.
***
— Рамазан Гаджимуратович, у вас огромный опыт: советская национальная политика, ельцинский Совет Федерации, нулевые, руководство Дагестаном. Что из советского опыта стоит сохранить, а от чего давно пора отказаться?
— Советский опыт строился на других основах. Там был социализм, не было ни олигархов, ни капиталистов, ни феодалов — и провокаторов было мало. Кроме того, была господствующая идеология, какие-то убеждения у большинства населения, культурная идентичность. Сегодня мы продолжаем те традиции, хотя основ — экономических, политических, духовных — уже нет.
«Сегодня нас выручает сам президент: его комментарии, его выступления, его добрые слова в адрес разных народов настраивают людей на сотрудничество», — отметил Абдулатипов.
По словам политика, 10–15 лет назад он как председатель Ассамблеи народов России передал в Госдуму законопроект на сорока страницах «Правовые основы развития межнациональных отношений в России». Но Россия исторически почему-то боится приступить к правовому регулированию этой сферы.
«Сегодня есть Путин. Завтра неизвестно, кто придёт. И неизвестно, какие у него будут ориентиры. Поэтому гарантии у граждан должны быть в праве», — заявил он.
***
— Национальная культура должна быть константой, об этом вы не раз писали. Но и в Осетии, и в Дагестане она быстро размывается. Какие институты способны это остановить — школа, семья, государство, религиозные организации?
— Немецкий философ Макс Вебер писал: при самом глубоком анализе экономики и политики я прихожу к выводу об определяющей роли культуры. Наша страна — это страна культуры. Но мы очень мало обеспечили культурные основы человеческой деятельности, человеческих отношений, межнационального общения.
Абдулатипов напомнил, что в 2014 году указом президента были утверждены Основы государственной культурной политики, в разработке которых он участвовал как член Госсовета. «Мы про этот указ уже почти забыли», — констатировал политик.
По его словам, он, возможно, единственный руководитель субъекта Федерации, который разработал отдельную региональную культурную политику — дагестанскую. «В Осетии одна культурная основа, даже при всей близости, в Дагестане другая, в Чечне третья, в Ингушетии четвёртая. Мы говорим, что мы все вместе, но мы очень разные», — подчеркнул он.
Система формирования идентичности, по убеждению Абдулатипова, должна работать на всех уровнях — от семьи и детского сада до вуза. Сам он читает курс «Основы государственности» на первом курсе и каждый год сталкивается с тем, что 90% студентов после 11 лет в школе не могут ответить даже на базовые вопросы о Конституции и национальностях России.
***
— Что будет с языками народов Дагестана и осетинским языком в перспективе 20–30 лет при текущей динамике?
— Если родители будут обучать своих детей родному языку — язык будет. Если не будут — школа и вузы сохранят процентов 30, а 70% всё равно потеряется.
Абдулатипов вспомнил историю: к нему как-то пришли горячо выступать представители дагестанской интеллигенции, защитники национальных языков. «Я спросил: сколько у вас детей? Двое. Дети знают родной язык? Нет. А дома на каком языке разговариваете? На русском. И чего вы хотите? Идите домой, учите своих детей, а потом приходите ко мне», — рассказал он.
Государство, по его словам, отвечает за качественное преподавание, всё остальное — функция семьи. При этом сам он в бытность главой республики готовил специальный закон о малых языках Дагестана: внутри одного только аварского языка существует 26 самостоятельных языков и 89 наречий. Принять закон Абдулатипов не успел.
Особое внимание он обратил на работу зарубежных структур: «Наши друзья в кавычках печатают Библию на национальных языках народов Дагестана. Недавно я встретил Библию на биштинском языке — а это маленький район у границы с Грузией, 3–5 тысяч населения».
***
— Возможен ли откат от централизации обратно к децентрализации, к усилению местного самоуправления?
— Сегодня мы можем говорить о децентрализации тогда, когда фактически идут военные действия, мы воюем со всем Западом. В военных условиях в любом государстве идёт максимальная централизация. Почему Сталин выиграл? Потому что жёстко централизовал управление государством и экономикой.
При этом, отметил собеседник, на Кавказе всегда были сильные самоуправленческие структуры — джамааты, мечеть, государственные органы — с чёткими функциями: хозяйственная жизнь, распределение земли. Сейчас в сёлах от местного самоуправления остался только глава, раздающий участки.
«Централизация и децентрализация — это два способа управления государством. Многие функции, которые могли бы взять на себя субъекты Федерации, держит федеральный центр», — констатировал политик.
***
— Существует ли единое культурное пространство Кавказа или это только риторика, а на деле каждая республика 30 лет общается только с Москвой?
— Нынешняя коммуникация — это одно, исторические основы коммуникации — другое. У меня лежит рукопись книги «Кавказская цивилизация». В отличие от многих цивилизаций, которые формировались на основе империй или конфессий, кавказская цивилизация сформирована на общности культурных традиций, обычаев, нравов.
«Когда я писал докторскую диссертацию, я подсчитал, что около 70% потребностей Кавказ удовлетворял за счёт внутрикавказской интеграции. Когда я работал главой Дагестана — уже 15%. Огромное пространство интеграционных процессов стало уходить», — привёл цифры Абдулатипов.
Прийдя главой Дагестана, он не нашёл ни одного совместного проекта ни с одним субъектом РФ — при том, что были попытки запускать совместные проекты с Турцией, Италией, США.
***
— Какой вам видится Осетия и каким бы вы хотели её видеть в будущем?
— Осетия — один из регионов России на Северном Кавказе, который исторически формирует достаточно устойчивую структуру обычаев, традиций, обрядов, ценностных ориентаций. Этого у осетин больше, чем у многих других народов. Даже когда садишься за осетинский стол — три пирога, старший, младший, древняя молитва. Осетинский народ привержен этим традициям, и важно их воспроизводить.
«Я считаю, что у Осетии больше всех возможностей сохранить себя как народ, как нацию, как культуру», — подчеркнул политик.
***
— Дагестан и Северная Осетия никогда не имели общих границ, но многие поколения ощущали духовное родство. Что могло бы ещё сильнее укреплять это братство?
— Даже в спортивных соревнованиях иногда такие моменты надо учитывать. Думаю, в матчевой встрече между Осетией и Дагестаном по вольной борьбе этот фактор не учли. Осетины ведь многие помогали дагестанцам после землетрясения, после наводнения. Я не говорю, что кому-то надо было проиграть, но разыграть это можно было по-другому: несколько встреч сделать боевыми, а остальные — показательными.
«В начале встречи я болел за Дагестан, а к концу — за Осетию. Я хотел, чтобы было более или менее учтено», — признался Абдулатипов.
Он также рассказал, что вместе с муфтием Дагестана и владыкой Варлаамом запускал постоянно действующий межконфессиональный молодёжный форум, который, к сожалению, был заброшен. «Молодые ребята за нами следят. Затеяли диалог — и бросили сами. Власть должна быть последовательнее в межкультурных и межконфессиональных вопросах», — отметил он.
***
— Нужно ли защищать русский язык запретами — теми же законами об иностранных вывесках?
— Русский язык должна защищать определённая категория интеллигенции — активной творческой и просветительской деятельностью. Попытки заменить это запретами действовать будут в меньшей степени.
Абдулатипов привёл пример из собственного опыта: придя в Дагестан, он застал ситуацию, когда за сдачу ЕГЭ в Махачкале просили 500 000 рублей. Пригласив бывшего замминистра образования России Екатерину Толстикову в качестве вице-премьера, он поставил задачу не «улучшать качество», а восстановить образовательное пространство — то есть престижность образования в обществе, в государственных структурах, на рынке труда. «Чтобы была образовательная среда, надо менять всё общество, всю власть», — резюмировал политик.
***
— Какую роль в национальной политике сыграл генерал Ким Цаголов?
— Он был моим заместителем. Когда ему исполнилось 70 лет и его начали увольнять, я этого не допустил. Цаголов был одним из самых выдающихся аналитиков. Если посылали группу в командировку, я посылал его одного — пользы было больше, чем от целой группы. Он уходил на неделю, не брал командировочные, останавливался где попало, ходил по сёлам, по закоулкам, а возвращался с чёткой аналитической справкой.
Именно на основе совместных работ с Цаголовым Абдулатипов в своё время сделал доклад в Совете Безопасности России. «Борис Николаевич Ельцин в конце моего доклада встал и сказал: я впервые слышу такой гениальный доклад. Назначаю Абдулатипова завтра же представителем президента на Северном Кавказе», — вспомнил политик.
Цаголова он назвал и выдающимся художником, и поэтом: «Один из выдающихся людей из Осетии, вообще из России».
***
Завершая разговор, Рамазан Абдулатипов рассказал, что восстановил в своём родном ауле родовую башню высотой 17 метров — внутри организовал музей и библиотеку, наверху смотровую площадку. В его районе оказалось около 6 000 исторических памятников, при населении всего 22 000 человек. «В каждой деревне Кавказа — целые страницы истории, целые цивилизации. Важно, чтобы этим занималось подрастающее поколение», — подытожил собеседник.