Процесс сокращения сферы использования малых языков на Кавказе начался не вчера и в разных республиках проходил по-разному. На примере кабардинского языка общественный деятель Аскер Тумов связывает начало заметных изменений с модернизацией и индустриализацией 1960-х годов, которые разрушили привычный аграрный уклад и ускорили переселение сельского населения в города.
Именно в этот период Нальчик перестал быть преимущественно русским городом. В столицу Кабардино-Балкарии хлынул поток сельской молодёжи, получившей доступ к образованию, профессиональному росту и культурной жизни. Одним из обязательных условий для этого стало хорошее владение русским языком.
«У монеты была и другая сторона. Нарастающий разрыв между городскими и сельскими был заметен всем и вылился во взаимно пренебрежительное отношение», — отмечает Тумов.
По его словам, часть городской интеллигенции стремилась дистанцироваться от всего, что ассоциировалось с деревней, включая активное использование кабардинского языка. Даже кабардинский акцент в русской речи начал восприниматься как признак отсталости и недостаточной образованности.
В этот же период появилось уничижительное употребление слова «нарты». Название героев традиционного эпоса превратилось в синоним слов «деревенщина» и «быдло», а позднее закрепилось и в уменьшительной форме — «нартики».
«Кому пришло в голову превратить название местных Нибелунгов в оскорбление, до сих пор точно неизвестно, но термин этот используется даже сейчас. Это был большой удар по языку», — подчёркивает Аскер Тумов.
Позднее возникла обратная реакция. Люди, хорошо владевшие кабардинским языком, начали пренебрежительно относиться к тем, кто говорил на нём плохо или не знал его вовсе. В их адрес употребляли слова «обрусевший» и «манкурт», высмеивая отрыв от национальных корней.
Однако со временем объектами насмешек стали не только те, кто не хотел учить родной язык, но и люди, которые пытались на нём заговорить. Ошибки, неправильное произношение и русский акцент вызывали подколы со стороны носителей языка, из-за чего начинающие теряли уверенность и отказывались от практики.
«Знаю много случаев, когда человек хочет начать говорить на кабардинском, но стесняется подколов из-за русского акцента. Это ещё один удар по языку», — объясняет Тумов.
В результате кабардинский язык оказался зажат между двумя формами общественного давления. Сначала его использование связывали с сельской отсталостью и недостаточной образованностью, а затем людей начали стыдить уже за плохое знание языка и ошибки при попытках его освоить.
Обе модели поведения приводят к одному результату: человек предпочитает молчать, чтобы не стать объектом насмешек. Поэтому сохранение языка требует не только школьных программ и официальной поддержки, но и создания среды, в которой человек сможет свободно говорить, ошибаться и постепенно улучшать свои знания без страха быть униженным.