Позже они переключились на «общественную мораль», создавая громкие инфоповоды, которые мгновенно подхватывала медиамашина тех же столичных изданий. Анонимную страницу «интернет-моралистов», которых сотни тысяч в интернете, целенаправленно раздули до масштабов «всероссийской проблемы». Хотя, казалось бы, такие ресурсы удаляются довольно быстро после нескольких жалоб (что, кстати, в итоге и произошло).
В итоге все довольны: «инста-моралисты» получили свою порцию хайпа, «прогрессивные» провинциалки и столичные шовинисты — очередной повод потыкать пальцем в «дикарей», блогерша-танцорка привлекла внимание к своему контенту, Собчак собрала охваты. Страдают от всего этого только Осетия напрямую и остальной Кавказ косвенно. Не удивлюсь, если вся эта история — результат работы одной и той же команды, у которой правая рука яростно «воюет» с левой.
Батраз Сидамон специально для проекта Осетия.
На примере «требований» Ксении Собчак можно наглядно увидеть, как действуют информационные накаты, которым позавидовали бы и в пресловутом ЦИПсО. Что тут нужно понимать?
1. Собчак обратилась к Меняйло с требованием «защитить женщин в Осетии от травли в интернете за то, что они „открыто одеваются, ведут соцсети, разговаривают“». Поводом стали угрозы с некой интернет-странички в адрес какой-то блогерши, которая «публично трясла [видными под тонким топиком] соска́ми» во время исполнения танца на камеру.
2. Угрозы в интернете — это зона ответственности правоохранительных органов. Ни МВД, ни СК, ни ФСБ главам регионов не подчиняются, поэтому логичнее было бы адресовать обращения именно им, а самой пострадавшей от угроз блогерше — написать заявления в полицию. Но Собчак обратилась к Меняйло.
3. Надо признать, обращение к главе республики тоже имело определенный политический эффект, а Собчак — политик. Более того, политик в 2018 г. претендовавший на кресло президента РФ (проголосовало за неё в два раза больше человек, чем живёт в Северной и Южной Осетиях вместо взятых).
4. Свои видеотребования Собчак подкрепила письмом на имя главы Северной Осетии, на которое — в рамках стандартной бюрократической процедуры — последовала официальная реакция: «Глава Северной Осетии взял на контроль ситуацию с травлей женщин». Собственно, этот бюрократический ответ был преподнесён как личная победа Ксении Анатольевны: «есть Собчак — есть контроль, нет Собчак — нет контроля», а «адмирал-губернатор» целой республики — это так, лишь проводник её воли.
5. Упоминания Ксении Собчак в контексте Северной Осетии — это практически всегда кликбейт (один лишь её «крестовый поход» против осетинского языка в Моздоке чего стоил). Конфликт между «традиционными» ценностями Кавказа и «светским»/феминистским дискурсом — одна из самых «жареных» тем в российском медиаполе, что даёт медиаресурсам Собчак взрывной рост охватов и цитируемости. Она не занимается проблемами региона на постоянной основе, её внимание появляется строго в момент вспышки публичного скандала и исчезает сразу после угасания цитируемости.
6. Почему объектом публичных информационных накатов оказалась именно Осетия, хотя в ряде соседних регионов вопрос соблюдения прав женщин стоит несравнимо острее? Осетия же зачастую выступает в качестве «региона-шелтера», куда бегут женщины от домашнего насилия. Чем же она заслужила нападки со столичного бомонда? Причина кроется в избирательной «храбрости» отечественных медиа. Осетинское общество воспринимается ими как безопасная площадка для атак. Это позволяет некоторым представительницам властной элиты поучать регион свысока, с позиции «белого сахиба» — при том, что перед другими, более рискованными адресатами они в ужасе пасуют, ибо панически боятся извиняться на камеру.
В итоге осетинам приходится принимать на себя весь удар за весь Кавказ — просто потому, что нападать на их соседей столичным хайпожорам себе дороже. Именно в Осетии локальные бытовые истории моментально раздуваются до масштабов федеральных скандалов, потому что это не сулит «раздувателю» реальных проблем.
7. Другая причина фиксации Собчак на Осетии — наличие в её команде уроженок республики «прогрессивных» взглядов, которых история Тамерлана Бигаева так ничему и не научила. Эти барышни воспринимают медийный ресурс своего босса как «таран», которым можно бесконечно бить по малой родине просто за то, что она не соответствует их представлениям о «правильной» жизни. Невидимые «наводчицы» периодически подбрасывают своему боссу резонансные локальные конфликты (например, историю с «Кавказской общиной»); они точно знают, на какие болевые точки нужно нажать, чтобы Собчак получила нужный ей охват, а они сами — суррогатное чувство «значимости и прогрессивности» своей работы.
8. «Кавказская община» — это интернет-страница, раскруткой которой на протяжении нескольких месяцев занимались десятки столичных СМИ (даже солидные «Ведомости» поучаствовали). Её админы начинали с нейросетевых видеороликов, на которых они «врывались» в кабинет к Меняйло и избивали его.