Южная Осетия упускает возможность встроить в свою экономику денежные переводы осетинской диаспоры, в том числе выходцев из республики, работающих в США. На это обращает внимание Алик Пухати, рассуждая о том, как менялись каналы перевода денег в Осетию после санкций и почему республика так и не смогла использовать эту ситуацию в свою пользу.
«Огромное количество осетин, которые сейчас работают в США, ежемесячно отправляют своим близким деньги в Осетию. Кто-то, работая в Америке, покупает себе на будущее жильё в Осетии. То есть именно за счёт наших осетинских гастарбайтеров экономика региона получает серьёзные вливания. До СВО и санкций деньги отправляли через „Золотую корону“ и банковские переводы. Но из-за санкций сначала отвалились переводы, потом и „Корона“. Тогда переводы через „Золотую корону“ начали проводить через Грузию и Турцию. А когда люди освоились с криптовалютой и в Осетии стали появляться криптообменники, основной поток пошёл уже через них», — пишет Пухати.
Далее он указывает, что и этот канал сейчас может оказаться под угрозой. В России действительно ужесточается регулирование крипторынка: правительство и ЦБ продвигают модель, при которой операции с криптовалютой должны идти через регулируемых посредников, а за незаконный оборот и нелегальные криптообменники предлагается ввести административную и уголовную ответственность. Об этом в конце марта и начале апреля 2026 года публично говорили и в Госдуме, и в Банке России.
На этом фоне Пухати делает вывод, что Южная Осетия вновь оказывается в положении наблюдателя, хотя могла бы попробовать превратить такую нишу в собственное экономическое преимущество.
«Сейчас в Госдуме готовят к принятию закон об уголовной ответственности за „серые операции“ с криптой. А это значит, что людям снова отрубают возможность присылать деньги домой. Следовательно, опять заработает схема переводов через третьих лиц, скорее всего через Грузию, а комиссия будет оседать в кармане какого-нибудь Торнике, который считает Гамсахурдиа героем своей нации. Хотя всё могло бы быть иначе, если бы криптовалютные операции можно было проводить через Южную Осетию, как сейчас это можно делать через Абхазию», — отмечает он.
Сам тезис о том, что соседние юрисдикции стараются расширять свои финансовые сервисы, имеет под собой основание. В Абхазии, например, банковская инфраструктура и трансграничные сервисы в последние годы последовательно развиваются: ещё раньше туда был подключён сервис трансграничных переводов ВТБ, а сам финансовый сектор республики продолжает институционально укрепляться. Это не означает полной легализации всех криптоопераций, но показывает, что Абхазия хотя бы пытается расширять собственные платёжные и расчётные возможности, тогда как Южная Осетия в подобных дискуссиях почти не присутствует.
Именно в этом, по сути, и заключается главная упущенная возможность. Пока осетинские семьи ищут обходные маршруты через третьи страны и неформальных посредников, Южная Осетия не создаёт у себя канал, через который эти деньги могли бы проходить легально, удобно и с выгодой для собственной экономики. В результате республика снова рискует остаться не точкой притяжения финансовых потоков диаспоры, а территорией, мимо которой эти потоки просто проходят.