Дизайнер Алана Хугаева рассказала об осетинской маске ряженого — традиционном этнографическом предмете, который незаслуженно ушёл в тень.
По её словам, маска прежде всего выполняла функцию преображения: надевающий её человек перевоплощался в кого-то другого, примерял на себя новый образ. Это подтверждается и лингвистически: в осетинском языке маску называют «мæнгцæском» — мнимое, ложное лицо.
Наиболее широко маска была известна в праздниках новогоднего цикла. Молодёжь активно готовилась к торжеству, наряжалась, надевала маски вместо грима, выбирала старшего и вместе с ним обходила дома селения. Ряженые поздравляли жителей с Новым годом, устраивали театрализованные представления, пели обрядовые песни — хæдзаронтæ и басилтæ.
Хугаева особо отмечает: устойчивая ассоциация маски ряженого с чем-то страшным или демоническим совершенно не соответствует действительности. Традиционно маски изготавливались из войлока и шерсти кустарным способом, имели отверстия для глаз, носа и рта, нередко украшались бородой и усами, а края отверстий подчёркивались яркой тканью. Исследователь Вилен Варзиати в своём труде, посвящённом маскам и ряжению, указывает, что наиболее распространены были маски козла, медведя, оленя и петуха.
«Образ ряженого — это очень интересный и несправедливо забытый носитель культурного кода», — убеждена Хугаева. По её мнению, сегодня важно не просто сохранить этот символ, но и найти способы вплетать его в современную жизнь и творчество.