Южная Осетия теряет специалистов и не имеет инструментов, чтобы даже измерить масштаб потерь. С таким докладом на онлайн-симпозиуме в Ростове-на-Дону выступил сотрудник отдела экономических и социальных исследований Юго-Осетинского научно-исследовательского института Давид Санакоев.
Учёный выделяет три канала интеллектуальной миграции из республики. Первый — образовательный: выпускники уезжают в российские вузы и не возвращаются. Второй — трудовой: из республики уходят состоявшиеся врачи, педагоги, инженеры. Третий — семейно-бытовой, когда уезжает семья и постепенно вытягивает за собой остальных родственников. Именно последний канал Санакоев считает наиболее необратимым.
Проблему усугубляет то, что государство фактически не отслеживает происходящее. В республике нет программы мониторинга миграции, не ведётся учёт выпускников, не вернувшихся из российских вузов, отсутствует реестр специалистов-соотечественников за рубежом. Эту ситуацию учёный характеризует как «полную слепоту».
На фоне оттока собственных кадров Южная Осетия в 2025 году выдала 703 разрешения на работу иностранным гражданам. Уехавших специалистов замещают работники извне.
— Экономические последствия интеллектуальной миграции принято обсуждать в терминах «упущенной выгоды» и «недополученного ВРП». Но за ними не видно главного: каждый уехавший специалист — это конкретный провал в бюджете, незаполненная вакансия врача в районной больнице, пустующий класс в сельской школе. Триста уехавших специалистов при среднем вкладе в 1 млн рублей в год — это 300 млн рублей недополученного ВРП ежегодно, — подчеркнул Санакоев.
Помимо экономических потерь, интеллектуальная эмиграция несёт демографическую угрозу: уезжают преимущественно люди в возрасте 20–35 лет — именно то поколение, которое определяет воспроизводство населения.
Для малого государства, каким является Южная Осетия, человеческий капитал особенно критичен, убеждён учёный. В качестве мер он предложил внедрить индикаторы кадровой безопасности, запустить систему контрактного целевого обучения, создать цифровую платформу для связи с диаспорой и принять закон о политике в отношении соотечественников за рубежом.
Пока этих инструментов нет, республика продолжает терять людей — и даже не считает их.