Политолог Владимир Новиков опубликовал разбор одной из устойчивых ошибок в российском экспертном и политическом дискурсе — привычки рассматривать Абхазию, Карабах, Приднестровье и Южную Осетию как единый феномен.
По его мнению, это принципиально разные случаи, и смешивать их — значит изначально неверно понимать каждый из них.
Абхазия, по Новикову, — это проект построения собственного государства как формы выживания абхазского этноса, пережившего несколько серьёзных испытаний за последние два с половиной столетия. Приднестровье — результат борьбы полиэтнической гражданской общности против молдавско-румынского унионизма, которая начиналась как противостояние распаду СССР, а после его распада трансформировалась в строительство собственного государства.
Карабах и Южная Осетия стоят особняком и действительно образуют пару — но по иному основанию.
«Карабах — это проблема разделённого народа. Южная Осетия — это проблема разделённого народа. Если и есть похожесть, то это Карабах и Южная Осетия. Там и одна проблема — разделённый народ хочет осуществить ирреденту, но по ряду условий не может этого сделать и потому вынужден строить своё государство», — пишет политолог.
Отдельно Новиков останавливается на том, что он называет «принятием желаемого за действительное». В качестве примера приводит реакцию части российского экспертного сообщества на риторические выпады Алиева в адрес западных политиков.
«Сколько раз за последние пару лет мне приходилось слышать восторженные вопли: "Ах, ах! Алиев назвал Борреля идеальным министром иностранных дел у диктатора Франко. Да он же наш". Начинаешь объяснять, что это ничего не значит, — тебя не слушают», — констатирует политолог.
Схожая логика, по его наблюдению, работает и в отношении Грузии: конфликт Тбилиси с Западом воспринимается как автоматический поворот к Москве. Новиков считает такой вывод ошибочным — в частности, потому что не учитывается роль Китая в грузинской политике.
Наиболее показательным примером навязывания реальности собственным представлениям политолог называет дискуссии об Абхазии. По его словам, многие российские политики и эксперты искренне удивляются и негодуют, узнав, что Абхазия хочет быть в союзе с Россией, но не в её составе.
«Сначала почти всегда задавался вопрос: "В Россию не хотят, а в Грузию?" Потом начинались сомнения в том, что я реально знаю абхазское общество. А под конец все мои аргументы объявлялись пропагандой», — описывает типичный ход таких разговоров Новиков.
Диагноз, который ставит политолог, — системный: непонимание конкретных страновых повесток в сочетании с чёрно-белыми схемами неизбежно ведёт к неверным прогнозам и неверным решениям. Для Южной Осетии, чья судьба напрямую связана с тем, насколько точно Москва понимает процессы на постсоветском пространстве, это не абстрактная проблема.