По информации источников, знакомых с ситуацией, в Администрации президента России рассматривают первого вице-президента Национального исследовательского центра «Курчатовский институт» Марата Камболова в качестве кандидата на президентский пост Южной Осетии. Механизм предполагает стандартную для подобных случаев схему: назначение на должность премьер-министра республики, снятие ценза оседлости через новый договор от 9 мая и последующее выдвижение на президентских выборах с федеральной поддержкой.
Камболов — фигура, хорошо известная в осетинских элитных кругах, однако широкой публике практически незнакомая. Именно это делает его удобным кандидатом для роли «варяга»: человек с осетинскими корнями, встроенный в федеральные структуры, но не отягощённый местными клановыми обязательствами и публичной историей в цхинвальской политике.
В профессиональном отношении Камболов связан с Курчатовским институтом — одной из ключевых научно-технологических структур России, находящейся в орбите влияния братьев Ковальчуков. Юрий Ковальчук, считающийся одним из наиболее близких к Путину предпринимателей, курирует через различные структуры широкий круг стратегических назначений. Принадлежность Камболова к этому кругу влияния принципиально отличает его от кандидатов, лоббируемых через силовые или сугубо административные каналы.
Помимо связи с Ковальчуками, источники указывают на рабочий контакт Камболова с первым заместителем руководителя Администрации президента Сергеем Кириенко — куратором внутренней политики и, по имеющимся данным, одним из ключевых архитекторов нынешней схемы транзита власти в Южной Осетии. Встреча Кириенко с бывшим президентом Южной Осетии Анатолием Бибиловым в Мариуполе, состоявшаяся незадолго до подписания договора 9 мая, рассматривается наблюдателями как элемент той же цепочки.
Примечательно, что имя Камболова в осетинском контексте звучит не впервые. В разное время его называли возможным кандидатом на пост главы Северной Осетии — как человека, способного привнести в республику федеральный управленческий стиль, не связанного при этом с местными группами влияния. Тогда эти разговоры остались разговорами. Теперь, судя по всему, ставка сделана на соседнюю республику.
Логика выбора понятна. Политтехнолог Давид Газзати ещё до подписания договора описывал идеального кандидата Москвы как «осетина из кремлёвского истеблишмента, под которого Москва будет готова давать финансовые ресурсы и карт-бланш на зачистку». Камболов по всем параметрам вписывается в этот портрет: осетинское происхождение обеспечивает символическую легитимность, федеральные связи — ресурсы и поддержку, а отсутствие публичной истории в Цхинвале — свободу от обязательств перед местными элитами.
Договор от 9 мая создал для реализации этой схемы необходимую правовую рамку: статья 2 прямо предусматривает возможность для гражданина России замещать государственные должности в Южной Осетии, включая президентский пост. Критики документа, в частности Батраз Сидамон, обращали на это внимание сразу после публикации текста договора.
Официальных подтверждений кандидатуры Камболова нет. Власти Южной Осетии по-прежнему хранят молчание — как по поводу содержания договора, так и по поводу политических перспектив действующего президента Алана Гаглоева.