Министр труда и социальной защиты Южной Осетии Олег Гаглоев стал одним из первых чиновников республики, публично прокомментировавших содержание договора об углублении союзнического взаимодействия с Россией. Его оценка — сдержанно оптимистичная, но с чётким пониманием масштаба предстоящей работы.
«Договор, без преувеличения, исторический. И, как мне кажется, многие проблемы социальной сферы, которые годами казались нерешаемыми, впервые получают не теоретический, а вполне практический механизм решения», — написал министр.
Для ведомства Гаглоева ключевыми стали две нормы документа — пункт 1 статьи 2 о праве граждан одной страны замещать государственные должности в другой и статья 6 об унификации трудового законодательства, социальной защиты и пенсионного обеспечения.
Норму о государственных должностях министр, специалист в области международного права, назвал беспрецедентной.
«Исходя из буквального текста нормы, должность президента Южной Осетии или члена правительства Южной Осетии потенциально может замещать лицо, не имеющее гражданства Республики Южная Осетия, но являющееся гражданином Российской Федерации. И наоборот. Честно говоря, я не могу сходу вспомнить другие государства, между которыми уровень доверия и интеграции был бы доведён до подобных положений», — отметил Гаглоев.
Реализация этой нормы потребует изменений не только в законодательстве о государственной службе, но, по всей видимости, и в конституционных механизмах обеих стран.
Статья 6 о трудовой и социальной сфере, по словам министра, открывает три больших направления работы. Первое — трудовое законодательство. Договор требует именно унификации, а не просто точечных поправок. Это означает, в частности, что Южной Осетии предстоит перейти на выплату заработной платы дважды в месяц вместо нынешней однократной, выстроить механизм отраслевых соглашений между профсоюзами, работодателями и государством по образцу российской модели.
Второе направление — социальная защита населения, где, по признанию самого министра, накопилось «огромное количество проблем». Годами реформы упирались в отсутствие финансирования. Теперь договор предписывает искать решения.
Третье и, по словам Гаглоева, «самое болезненное, но теперь и самое обнадёживающее» — пенсионное обеспечение. Здесь разрыв между двумя странами особенно разителен: страховой тариф с работодателей в Южной Осетии составляет 13,1%, тогда как в России — 30%. Именно этот разрыв во многом определяет качество пенсий и социальных выплат. Привести системы к единому знаменателю — задача, требующая пересмотра источников финансирования и всей архитектуры социального страхования.
Министр также предупредил о распространённой ошибке в комментариях к договору: понятия «признание стажа» и «зачёт стажа» не являются тождественными ни в российском, ни в международном праве и имеют разные юридические последствия.